Домашняя работа

Основы этого рынка были заложены «цеховиками» еще в период развитого социализма. Борьба за мир во всем мире не позволяла одеть всех граждан в джинсы, а граждане хотели разгуливать именно в них. Вот и трещали по всей стране швейные машины в патриотическом порыве догнать и перегнать Levi’s и Wrangler по объемам производства. Сегодня рынок надомников существенно изменился, но не исчез. Мало того, для некоторых предпринимателей эта «невидимая» рабочая сила — один из основных производственных активов.

Ночь. За окном ни души, только изредка проносятся по улице фуры да ночные такси. На маленькой кухне горит свет, тихонько строчит оверлок. Маша шьет холщовые мешочки нестандартной формы, а ее муж Миша складывает их в аккуратную стопку и кроит новые заготовки.

Маша и Миша — вовсе не герои детского логопедического упражнения. Они обычные российские надомники. За 15 лет нового русского капитализма из таких вот ночных «халтур» выросло несколько сотен успешных бизнесов в России. У Маши и Миши тоже есть шанс. Но пока они работают на «дядю», который неплохо зарабатывает, используя дешевый надомный труд. Между прочим, вполне легально.

Рынок надомного труда в России — странный. Одни говорят, что его и нет вовсе. Дескать, машины давно заменили ручной труд. Тем временем другие без лишнего шума зарабатывают на посредничестве, продавая услуги надомников оптом. Значит, рынок все–таки есть?

Мелко для крупного

Среди объявлений о надомной работе в Интернете да в специализированных изданиях, пытающихся решить проблему занятости, редко встретишь что–нибудь действительно стоящее. Чаще всего попадается всякий хлам: «Надомная работа. Возможность заработка до 24 000 рублей в месяц, специальных навыков не требуется». Подозрительно неконкретно. Это кого же с такой рекламой привлекают оптовые торговцы надомной рабочей силой?

Полдня звоним по указанным номерам, пытаясь поставить себя на место надомников. Чаще всего механическим голосом автоответчик приглашает соискателей прийти на встречу с представителями фирмы в каком–то заштатном доме культуры. Зажигательно, что и говорить! Чем заканчиваются подобные встречи в ДК, известно, кажется, уже всем. Мошенники собирают залог за «материалы», обещают реализовать конечную продукцию, а потом исчезают с деньгами навсегда. Обзвонив с десяток таких работодателей, понимаешь: похоже, единственная вакансия, которая мелькает в рекламных модулях и на «кадровых» сайтах с завидной регулярностью и не является «спамом» или приглашением на «развод», это «диспетчер на домашнем телефоне».

Услуга в самом деле ходовая, тем более что для небольших предприятий это реальный способ снизить затраты. Диспетчер на телефоне — как правило, женщина. Трудится дома, принимает звонки, сортирует корреспонденцию, отправляет факсы и электронную почту. От соискателей требуется только наличие прямого телефонного номера и компьютера, реже — факса. Сервисные компании (в том числе небольшие автомастерские), интернет–магазины второго–третьего эшелонов, торговые структуры, реализующие товары со склада (мебель, холодильники), используют «надомных» телефонисток для приема заказов и переадресации звонков.

Впрочем, есть еще и ниша исходящих звонков — для «обзвона» надомниц частенько используют агентства недвижимости и компании, организующие семинары и тренинги. С домашнего телефона актуализируют базы данных, проводят опросы, продают. Предприниматели готовы поручать рутинную работу людям со скромными запросами, приятным голосом и запасом свободного времени, готовым трудиться, не выходя из дому, за 200 долларов в месяц.

— У меня секретарем работает девушка–инвалид из Нижнего Новгорода. Принимает звонки, переадресует заказы, которые приходят на наш электронный адрес, — говорит Владислав Труд, владелец марки Hand Band. — В конце концов, сейчас неважно, в каком городе ты находишься!

Все верно. Главное, чтобы «колесо» бизнеса крутилось, а система — работала.

На заре 90–х практика использования телефонисток–надомниц была весьма распространена среди быстрорастущих компаний. Всем нужно было наращивать продажи, набирать заказы, как–то рекламироваться. В условиях дефицита времени, денег и помещений «надомницы» в буквальном смысле двигали бизнес. И пока в одних квартирах телефонистки не выпускали из рук трубку, где–то по соседству другие отшивали в промышленных объемах рукавицы, шапочки для бани и куртки, клеили конверты и раскладывали по папкам с презентационными материалами прайс–листы. А чуть ли не половина Сибири лепила на кухнях пельмени.

Но бизнес рос. Предприниматели и предприятия становились более солидными — обзаводились собственными пельменными цехами, дорогостоящим оборудованием, секретариатом и даже call–центрами. Еще три года назад в штате отдела телемаркетинга компании «Гарант» удаленно, то есть на дому, трудилось 50 работниц. А сегодня все работают в офисе. «Надомный вариант — это скорее исключение, — утверждает Андрей Попов, руководитель отдела продаж компании. — Так легче контролировать процесс. Да и, поймите, речь идет ведь и об оперативности. В компании существуют определенные правила передачи заказов. И если бы сотрудница работала дома, то информация поступала бы к нам дольше. А так — все автоматизировано, срок от обработки заказа до выезда к клиенту сокращен до минимума».

— В использовании надомного труда сегодня необходимости нет. Да, иногда программисты и менеджеры высокого уровня берут отпуск, например, по уходу за ребенком, и тогда мы создаем им условия, чтобы они не «выпадали из обоймы». Но в целом такая практика не особенно приветствуется, — признает Андрей Кандов, заместитель генерального директора компании «Консультант-плюс». «Когда–то мы тоже давали подряды надомникам, которые шили рукавицы. Но затем появился цех, да и ассортиментная политика изменилась — изделия стали высокотехнологичными», — добавляет старший вице-президент Ассоциации предприятий текстильной и легкой промышленности «Восток–Сервис» Евгений Шувалов.

Сегодня средний и крупный бизнес редко прибегает к помощи надомников. Несолидно как–то. Неинтересно. Да и не вписываются разбросанные в хаотичном порядке по городу, а то и по всей стране, исполнители в стройную бизнес-систему!

И все же. Малый бизнес неквалифицированной надомной силой активно пользуется и по сей день. Иной раз потому, что другого выхода просто нет.

Под крышей дома своего

«Положение об условиях труда надомников» требует, чтобы организация трудовых процессов в надомных условиях производилась лишь при наличии необходимых жилищно–бытовых условий. Согласно документу, решение о соответствии этих условий нормативам принимает работодатель с участием профсоюзных органов, а в соответствующих случаях (сами случаи законодатели перечислить запамятовали) — представителей органов санитарного и пожарного надзора. Кроме того, требуется, чтобы поручаемая надомнику работа не причиняла неудобства соседям. Впрочем, большинство правил «Положения» носят декларативный характер. Хотя бы потому, что документом не предусмотрен ни механизм их реализации, ни ответственность работодателя за их неисполнение.

В подполье

Материал был уже почти готов, когда на мобильный пришло странное сообщение с незнакомого номера: «Не раскрывайте имена своих источников». Ну что, попала в детективную историю — промелькнуло в голове, — скоро будут поджигать коврик у двери, закидают помидорами и подпишут электронный ящик на спам? Но к концу рабочего дня тайна раскрылась. Это была вовсе не угроза, а всего лишь просьба одной из собеседниц–предпринимательниц не писать, что она использует надомный труд. А другая честно призналась: «Мы же не благотворительная организация, чтобы заключать трудовой договор с каждой мастерицей и оплачивать ей отпуска!»

«Надомники — это почти всегда нелегально, — убеждали меня снова и снова. — Потому что платить 99 копеек с рубля в виде налогов НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО!!!» Что ж, мы и не спорим. Если суммировать все налоги с несчастного рубля, который надомник получает за собранный коробок спичек, то от рубля этого ничего почти не останется. На структуру и «цвет» надомного труда общий налоговый климат в стране влияет точно так же, как и на любой другой бизнес. Ирония судьбы: одна из самых массовых групп надомников — бухгалтеры…

В банке вакансий единственной в Москве специализированной биржи надомного труда при Женском Деловом Центре сегодня более 400 единиц. В Санкт-Петербурге — 72. С питерской биржей сотрудничают 10–15 компаний, с московской — 25 организаций. «Мало? Да нет, это лишь те, кто уже вышел из «тени» и нашел пути сотрудничества со службой занятости», — поясняет Ольга Александрова, заместитель генерального директора ГУ «ЖДЦ». А в тени этот рынок находится потому, что предприниматели совершенно не хотят в нынешних условиях узаконивать свои отношения с государством. Впрочем, полулегальный характер этого сегмента рынка часто выходит боком и выливается в конфликтные ситуации. Поначалу все выглядит совершенно идиллически. «Работодатель и работник решают обойтись без договора и ударяют по рукам, определяя объем работы и сумму вознаграждения. Работодатель не платит налоги, работник не платит налоги — все довольны. До тех пор, пока кто–то из них не обманет или не подведет другого, — рисует распространенную на рынке схему Ольга Александрова. — Вот, скажем, по вашему объявлению приходит швея. Она считает, что хорошо шьет. А оказывается, еще и хорошо пьет. Вот и получается: неделю шьет, неделю пьет. Качество выполняемой во вторую неделю работы, естественно, не удовлетворит заказчика. Но доказать, что это брак, будет очень трудно — с заплывшими глазами швея будет без остановки твердить: «Я же сшила!» Если бы отношения сторон скреплялись договором, их легко можно было бы развести по разные стороны баррикады. А так — постоянные скандалы и склоки!»

Компромиссным вариантом для тех, кто уже начал выбираться на просторы более или менее «белого» бизнеса, был и остается гражданско–правовой договор, в котором можно подробно прописать, сколько изделий и какого качества вы заказываете надомнику. Здесь главное — не путать. Трудовой договор подразумевает, что работник принимается на должность с гарантированной зарплатой, льготами и консультациями. А согласно договорам гражданско–правовым (например, по договору подряда), оплачивается не процесс труда, а его результат, он определяется после окончания работ и оформляется актами сдачи-приема, на основании которых и производится оплата.

И некому руки продать

Формально в СССР надомный труд запрещен не был, чем широко пользовались в Узбекистане, Туркменистане и других азиатских республиках, где и прежде были сильны традиции ручной работы. Другой разговор, что нарваться на проблемы с ОБХСС было проще простого: за смелые эксперименты по введению надомного труда директоров, главных инженеров и старших экономистов судили и сажали сотнями. Но, несмотря ни на что, подпольные цеха росли как на дрожжах. «Цеховиков» выявляли, судили и отправляли на лесоповал. Но они возвращались и снова принимались за коммерцию. Сегодня многие из них — уважаемые предприниматели.

С началом перестройки надомный труд расцвел пышным цветом: подпольные цеха легализовались в виде кооперативов. Рынок потребительских товаров был пуст, его нужно было чем–то наполнять. И пока в одних квартирах шили джинсы «под фирму», в других их активно «варили», пытаясь добиться модной расцветки. Вот тогда–то и появилось выражение «Сделано на коленке».

Сегодня рынок страны насыщен, а надомный труд перестал пользоваться былой популярностью. Этот сегмент «съежился», как шагреневая кожа, и видоизменился. Что осталось? Все, что связано с ремеслом, промыслами, рукоделием и народным творчеством. Шитье, вязание, бисероплетение, роспись… Первая волна увлечения фабричными товарами прошла, и люди снова вспомнили о «ручной работе». Оказалось, что сделанные руками мебель и дизайнерская одежда, необычные сувениры и открытки, вязанные крючком шапочки и прочие вариации на тему hand–made могут приносить прибыль.

Женское лицо

Надомная работа в России — женского рода. Опыт большинства предприятий, использующих надомный труд, показывает: если от исполнителей требуются усидчивость, аккуратность и внимательность, предпочтение отдается женщинам. Впрочем, похожим образом дело обстоит и за рубежом: во Франции 84% всей надомной рабочей силы составляют женщины, в Великобритании — 70%, в Испании — 75%, а в Германии и Греции их доля среди надомников еще выше — 90–95%.

А дома лучше?

Как бы то ни было, надомники до сих пор остаются вполне работоспособным инструментом повышения эффективности компаний малого бизнеса. Преимущества использования надомной силы, рабочих рук вне цехов — очевидны. «Прежде всего, налицо снижение издержек на организацию рабочих мест, причем экономия может быть довольно значительной», — полагает Виталий Федин, директор ООО «Росконсалт». Действительно, аренда подчас «съедает» львиную долю скромной прибыли частных предпринимателей: «Когда мы использовали труд надомников, то вместо 200 квадратных метров обходились всего 60–ю», — вспоминает Ирина Сокол, руководитель ООО «Даки». Кроме того, применяя надомную систему, можно привлечь любое количество работников, ведь, по сути, численность персонала ограничивается в таком случае лишь потребностями компании в рабочей силе. «Используя труд надомников, компания может сделать часть бизнеса «невидимой» для конкурентов и государственных (например, налоговых) органов», — утверждает в своем исследовании «Росконсалт». Оговоримся, это преимущество легко может обратиться в недостаток. Но вот о возможности сэкономить на оплате труда поговорить стоит.

Нужно иметь в виду, что применение надомного труда позволяет привлечь нетрудоспособных в обычных условиях сотрудников — инвалидов или мам, воспитывающих маленьких детей. Опыт показывает, что такие работники очень эффективны, мотивированны, ответственны и готовы трудиться за очень небольшие деньги. Так, в сфере производства несложных игрушек одна операция (сборка, упаковка или выбраковка) стоит от 50 копеек до полутора рублей, тогда как в условиях предприятия те же услуги обойдутся уже в четыре-шесть рублей.

Так что же, говорим «надомный труд» — подразумеваем «труд людей с ограниченной подвижностью»? У этой традиции мощные исторические корни: в CCCР слаженно работавшая система надомного труда зиждилась именно на молодых матерях, активных пенсионерах и инвалидах. По всей стране работали десятки комбинатов надомного труда, дававших работу людям с ограниченными возможностями. О тех временах Валентина Шевчук, начальник отдела кадров ОАО «Фабрика производства платков», вспоминает с совершенно не наигранной ностальгией: «при прежней власти» в удаленном режиме на фабрику работало более 1 000 человек. «Мы отправляли на инструктаж мастеров, развозили на собственных автомобилях пряжу и забирали товар, — говорит Валентина Шевчук. — Да что говорить, многих своих работников мы отправляли в санаторий по путевкам вместе с пряжей, так что возвращались они отдохнувшими и — с готовой продукцией. А сегодня от того огромного штата осталось всего 52 надомных работника, в основном это инвалиды. Причина — отмена налоговых льгот и рост транспортных расходов. Так что сегодня выгоднее вязать на промышленной машине в цеху, чем развозить пряжу по квартирам. Уж больно высоки расходы на бензин и содержание транспорта!»

Есть причины для пессимизма и у «Казанского комбината надомного труда» — недавно там пришлось закрыть трикотажный участок. «С 1974 года предприятие пользовалось льготами, в том числе налоговыми, поскольку решало проблему трудоустройства незащищенных слоев населения — женщин, имеющих малолетних детей, и инвалидов, — говорит Лидия Никулина, генеральный директор предприятия. — Представьте себе, 2 000 рабочих, 24 пункта надомного труда, где надомники получали материал, швейные и вязальные машины, а затем сдавали готовую продукцию. А сегодня от былого великолепия осталось всего 70 надомных работников и лишь два участка — в Казани и Рыбной Слободе».

Казанский комбинат — довольно успешно развивающееся предприятие. Но и его руководство очень смущает то, что происходит на рынке. Безумно дорогой бензин — постоянно нарастающая статья расходов — это еще полбеды. И даже к тому, что крутиться приходится самостоятельно, не рассчитывая на льготы от государства, Лидия Никулина, возглавляющая завод с 1996 года, уже привыкла. Настоящим же ударом для предприятий, официально использующих труд надомников, стал выход ФЗ № 94, который «все испортил». Положения этого Закона отменили Постановление от 12 марта 2004 года № 124 «О государственной поддержке предприятий Всероссийского общества инвалидов, Всероссийского общества слепых, Всероссийского общества глухих и предприятий пенитенциарных учреждений».

Это небольшое Постановление гарантировало стабильную реализацию товара татарских надомников. Товара, к слову, достаточно качественного и оригинального. Чтобы обеспечить предприятие работой, прежде предусматривалось целевое размещение госзаказа по всем предприятиям, входившим в соответствующий перечень. Казанский комбинат в этот перечень входил и работал стабильно. В прошлом году 70% продукции ККН было продано государству в рамках госзаказа. А вот что будет в этом году, Лидия Никулина боится даже загадывать. В общем, приходится балансировать.

С одной стороны, у предприятия, где половина рабочих — надомники, есть сильные стороны. Контракты на пошив спецодежды с «Татнефтью», «Транснефтью» и Республиканской клинической больницей; уникальное торговое предложение — национальный татарский костюм, принесший предприятию неплохой доход в преддверии юбилея Казани. С другой, на рынке текстильной продукции конкуренция нарастает не по дням, а по часам. «Юго–Восточная Азия? Да что вы! — грустно улыбается Лидия Никулина. — Наш основной конкурент — Ивановская область, у них такие низкие расценки, будто они применяют рабский труд!»

Для справки: надомники, работающие на казанское предприятие, оформлены по трудовой книжке, с каждым заключен стандартный трудовой договор. Люди привыкли к хорошим зарплатам, привязанным к стоимости потребительской корзины — около 5 400 рублей. И трудиться за копейки их теперь уже не заставишь.

Странный рынок

Владислав Труд просыпается рано. Рассвет только брезжит, а он уже в кабине КАМАЗа рядом с водителем едет прочь из Москвы. В Орловскую, Курскую, Ивановскую области. В кузове грузовика — упакованная в коробки бумага. Через пару дней (до обеда — инструктаж, после обеда — оформление документации) эта бумага превратится в кораблики. Обычные бумажные кораблики, сложенные в технике оригами. За каждую операцию, то есть за каждый изгиб бумаги, Владислав возьмет с заказчика по 17 копеек, причем тиражи ниже 100 000 изделий его интересуют мало — к концу года есть мечта выйти на «миллион».

Владелец торговой марки Hand Band — посредник, и не стесняется этого. Он открыто говорит, что помогает соединить рабочие руки и тех, кому требуется нестандартный продукт, который можно сделать только вручную. Бумажные самолетики, крохотные конверты под SIM-карты, пенопластовые муляжи масла «Крестьянское», возлежащие в витринах супермаркетов. Вы же не думали, что они — настоящие?

Прежде Владислав работал в рекламном агентстве, специализировался на новинках в сфере POS–мерчендайзинга, а потому и с типографиями, полиграфистами и небольшими рекламными агентствами общается на одном языке. Знает, что нужно. Кроме надомного труда, когда исполнители работают в буквальном смысле на дому, он научился использовать и другие виды нестандартной рабочей силы. В частности, студенческие бригады. «Рынок, вообще–то, огромный, — говорит Труд. — Начинал я с этикеток — помните, когда появилось требование «русифицировать» всю иностранную продукцию, наклеивая русскоязычные этикетки? А сегодня ассортимент услуг стал намного шире. Склейка, ручная фальцовка, скрепление скотчем. Допустим, заказчику нужна нестандартная коробка или конверт с окошком в определенном месте, а оборудования — нет. Вот такие процессы мы и заменяем неквалифицированным ручным трудом, который стоит копейки».

С заказчиками Труд работает по договорам, хотя еще в прошлом году чаще всего достаточно было символического рукопожатия: среди заказчиков появились даже иностранные компании. Они размещают крупные заказы, но расплачиваются по факту приема продукции, тогда как Владислав предпочитает брать хотя бы небольшую предоплату.

Легко ли искать рабочую силу, эти самые «руки»? Труд утверждает, что кандидаты приходят сами — на сайт Владислава ежедневно льется поток из сотен писем с просьбой найти работу — по сборке фонариков, ручек, чего угодно. Молодые мамы и инвалиды, активные пенсионеры и студенты — все жаждут пополнить ряды надомников. Интерес к надомному труду как форме занятости в России по–прежнему остается высоким.

Все бы хорошо, вот только затраты на транспорт забирают почти половину прибыли. «В минусе не оказываюсь, но маржа бывает очень маленькой, — говорит Труд. — Главное, даже в таких условиях рынок не умирает. Наоборот, постоянно развивается».

В поисках выхода из «транспортной» ловушки Владислав присматривался к другим поставщикам производственных сил и недавно выяснил, что рабочая сила заключенных и обитателей интернатов дешевле «надомной». Да и порядка там больше. К тому же под программу «УИН ПРО» федеральный бюджет выделяет деньги, а если постараться, можно прильнуть и к благодатному источнику госзаказа.

Как бы то ни было, у надомного труда в России все еще есть будущее. Население страны стареет и сокращается, и этот процесс будет продолжаться в течение ближайших десятилетий. По такому показателю, как коэффициент естественного прироста населения, Россия находится на предпоследнем (!) месте в мире, а ожидающийся приток мигрантов с большой вероятностью приведет к обвалу цен на рынке низкоквалифицированного труда. Тогда, вероятно, российские надомники смогут, наконец, конкурировать с китайцами по себестоимости работ. Жаль только, что такой ценой.

Автор: Екатерина Чинарова

Источник: http://www.business-magazine.ru/mech/cadres/pub268195/page/all/

Присоединяйтесь к 11000 швейников!
Получайте 2 раза в неделю лучшие статьи и видео по швейному бизнесу на свой емейл!

НЕ УПУСТИТЕ ВОЗМОЖНОСТЬ СДЕЛАТЬ ДОБРОЕ ДЕЛО: НАЖМИТЕ НА КНОПКУ СОЦИАЛЬНОЙ СЕТИ В КОТОРОЙ ВЫ ЗАРЕГИСТРИРОВАНЫ, ЧТОБЫ ДРУГИЕ ЛЮДИ ТОЖЕ ПОЛУЧИЛИ ПОЛЬЗУ ОТ ЭТОГО МАТЕРИАЛА.

Комментирование ВКонтакте:

Комментирование Facebook

0 Комментарии “Домашняя работа

Добавить комментарий